Мне нравиться еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
ореть за то, что я не вас целую.
Что им нежное мое, мой нежный, не
Упоминает ни днем, ни ночью - всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не проют над нами: аллилуя!

Спасибо вам и сердцем и душой
За то, что вы меня - не зная сами! -
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце, не у нас над головами, -
За то, что вы больны -увы - не мной,
За то, что я болна - увы - не вами!

Марина Цветаева. 3 мая 1915

Да будет славен тот, кто выдумал любовь
И приподнял ее над стастью:
Он мужество продолжил старостью,
Он лилию выводит среди льдов.

Я понимаю: скажите - мираж?
Но в мире стало больше нежности,
Мы вскоре станем меньше умираь:
Ведь умираем мы от безндености.

И.Л. Сельвинский. 1961год

Триптих
I
Разбит волной форштевень корабля,
И штормовое море так тревожно...
А впереди далекая земля,
К которой подобраться невозможно.
Еще два дня и точно - будет бунт...
Прошу: услышь меня, Мария-Анна!
Но даже ванты наподобье струн
Поют о горькой доле капитана.
За нами смерть сегодня - по пятам:
Здесь, на борту, уже немало мертвых...
Я точно знаю: берег где-то там!
Но за туманом не видать ни черта.
Тяжелый день... И кровь стучит в виски.
Команда ни во что уже не верит...
Два пистолета. Взведены курки.
Они идут,- шаги уже у двери.
Кто первый? - Выходи!
...Короткий бой.
В камзоле рейнском колотая рана,
И выстрелы вдруг перекрывший вой:
- Земля! Земля!
- Прости, Мария-Анна...
II
Ты жив еще? Я за тобой пришла.
Корабль твой на рифах удержался.
Команда в шлюпках к берегу гребла,
Но ни один до суши не добрался,
Ты выполз из каюты? Что потом?
О жажда жизни - нудная забота...
Ну вот: лежишь на палубе, крестом
Раскинув руки, и зовешь кого-то,
Наверно, бога? Глупый человек!
А я вот прихожу всегда незванно...
Не слышит бог, - кричи хоть целый век.
Что ты сказал? Как, как? - Мария-Анна?
Мария-Анна! - Вот о чем печаль?
Все о наивной страсти человечьей -
Все о любви... Но как тебе не жаль
Расстаться с жизнью навсегда, навечно?
Пойми: ты - мой. Спасенья больше нет:
Час или два - прилив развалит судно.
Чего ж тянуть? Вот чей-то пистолет -
Бери, я пододвину, мне не трудно...
Тонуть в волнах, как брошенный щенок,
Иль смерть принять по рангу и по чину?
Плотней на дуло уложи висок.
Чего ты тянешь? Ну же, будь мужчиной!
Нажми курок - всего какой-то миг...
Иди ко мне и сам себя не мучай!
Что это там вдали? Английский бриг?
Идет сюда?... Какой нелепый случай...
Гляди - тебе матросы машут с вант, -
Поднимешься?! Какое чувство долга...
Ну что ж, даю отсрочку, капитан!
Прощаемся, надеюсь, ненадолго...
III
Весна манит сиреневым вином
И полногрудным ощущеньем воли...
Что я скажу, когда войду в твой дом
И трону дверь, знакомую до боли?
Вот кто-то промелькнул из-за стекла
Оконного... Но не она... Как странно -
Старуха? Эй, старуха! - Здесь жила
Когда-то девушка - Мария-Анна...
Я так хотел упасть к ее ногам!
Я долго шел...
Ах, ты глуха на ухо?
Мария-Анна! Что? Что значит: "там"?
Там - кладбище...
Ты лжешь... Ты лжешь, старуха!
Я умирал - я дважды видел смерть,
И лишь любовь давала к жизни силы...
Ты лжешь - она не может умереть! -
Она ждала... Она меня любила!
...Нет больше слов. В груди тоскливый вой,
И в сердце боль накатывает глухо.
Смеешься? Ты смеешься надо мной?!
Напрасно - я узнал тебя, старуха.
Мне в этом мире ничего не жаль.
Одна лишь мысль стучится неустанно:
Отсрочка... Что ж, недолгая печаль...
Я вновь иду к тебе, Мария-Анна!

Над нами чужие светила,
Но в сердце свои бережем,
Мы называем домом
Англию, где не живем.
Про жаворонков английских
Мы слышали от матерей,
Но пели нам пестрые лори
В просторе пыльных полей.

Отцы несли на чужбину
Веру свою, свой труд;
Им подчинялись - но дети
По праву рожденья тут!
Тут, где палатки стояли,
Ветер качал колыбель.
Вручим любовь и надежду
Единственной из земель!

Осушим наши стаканы
За острова вдали,
За четыре новых народа,
Землю и край земли,
За последнюю пядь суши
(Как устоять на ней?),
За нашу честь и доблесть,
За доблесть и честь друзей!

За тишь неподвижного утра
И крыши наших домов,
За марево выжженных пастбищ
И некованых скакунов,
За воду (спаси от жажды!),
За воду (не поглоти!),
За сынов Золотого Юга,
За тысячи миль пути.

За сынов Золотого Юга (встать!),
За цену прожитых лет!
Если что-то ты бережешь, ты и поешь о том,
Если чем-то ты дорожишь, ты и стоишь на том
______Удар - на удар в ответ!

За стадо на пышных склонах
И за стада облаков,
За хлеб на гумне соседа
И звук паровозных гудков,
За привычный вкус мяса,
За свежесть весенних дней,
За женщин наших, вскормивших
По девять и десять детей!

За детей, за девять и десять (встать!),
За цену прожитых лет!
Если что-то мы бережем, мы и поем о том,
Если чем-то мы дорожим, мы и стоим на том:
______Два удара - на каждый в ответ!

За рифы, и водовороты,
И дым грузовых кораблей,
За солнце (но не замучай!),
За ливень (но не залей!),

За борозды в милю длиною,
За зиму в полгода длиной,
За важных озерных чаек,
За влажный ветер морской,
За пастбище молний и грома,
За его голубую высь,
За добрые наши надежды
И Доброй Надежды мыс,
За безбрежные волны прерий,
За безбрежные прерии вод,
За империю всех империй,
За карту, что вширь растет.

За наших кормилиц-язычниц,
За язык младенческих дней
(Их речь была нашей речью,
Пока мы не знали своей)
За прохладу открытой веранды,
За искры в морских волнах,
За пальмы при лунном свете,
За светляков в камышах,
За очаг Народа Народов,
За вспаханный океан,
За грозный алтарь Аббатства,
Связующий англичан,
За круговорот столетий,
За почин наш и наш успех,
За щедрую помощь слабым,
Дарящую силой всех!

Мы пили за королеву,
За отчий священный дом,
За братьев, живущих дома
(Бог даст, друг друга поймем).
До света - тосты и тосты
(Но звезды вот-вот зайдут),
Последний - и ноги на стол! -
За тех, кто родился тут!

Нас шестеро белых (встать!),
Над нами встает рассвет.
Если что-то мы бережем, мы и поем о том,
Если чем-то мы дорожим, мы и стоим на том
___Шесть ударов - на каждый в ответ!

Мы протянем трос от Оркнея до мыса Горн
___________________(взять!) -
Во веки веков и днесь
Это наша земля (и завяжем узел тугой),
Это наша земля (и захватим ее петлей),
___Мы - те, кто родился здесь!

Киплинг "ПО ПРАВУ РОЖДЕНИЯ"

...а із наших очниць проростають триперстями квіти
ми пропали зі світу з тобою. а світ не помітив.
__________________________________________________

Мы с тобою пропащие, ангел мой, так уж сложилось.
На двоих - полдуши, наши волосы грусть заснежила.
Терпок вкус райских яблок, и всадник-усталость нас гонит.
Пополам поцелуй и строка, горький чай согревает ладони.
Нам нечасто везёт, как подумать - и не с чего чаще:
Мы с тобою пропащие вовсе, мой ангел пропащий.
Мы не бьём со спины и не лжём под доверчивым взглядом.
И для нас каждый день - только бой, без конца и пощады.
Мы скитальцы извечно, нас гонят везде и повсюду.
Нам остались стихи и желание кофе и чуда.
Растревожена память, и грёзы безумно-крылаты.
Мы любовью больны - и казним себя ядом утраты.

...а из наших глазниц к небу тянутся пальцы соцветий.
Мы с тобою пропали из мира - а мир не заметил...

©

Я дома здесь, я здесь пpишел не в гости,
Снимаю кепк, одетый набекpень,
Весёлый птичк, помашивая хвостик,
Hасвистывает мой стихотвоpень.

Зелёный тpавк ложится под ногами,
И сам к бумаге тянется pука,
И я шепчу дpожащие губами:
"Велик могучим pусский языка!"

Вспыхает небо, pазбужая ветеp,
Пpоснувший гомон птичьих голосов.
Пpоклинывая всё на белом свете,
Я вновь бежу в нетоптанность лесов.

Шуpшат звеpушки, выбегнув навстpечу,
Пpиветливыя лапками маша:
Я сpеди тут пpобуду целый вечеp,
Бессмеpтные твоpения пиша.

Hо, выползя на миг из тины зыбкой,
Болотная зелёновая тваpь
Суввает мне с заботливой улыбкой
Большой Оpфогpафический словаpь.

Александр Иванов

Каждый пред богом
наг.
Жалок, наг и убог.
В каждой музыке -
Бах,
в каждом из нас -
Бог.
Ибо вечность -
богам.
Бренность -
удел быков...
Богово станет
нам
сумерками богов.
И надо небом
рискнуть.
И, может быть,
невпопад.
Еще нас не раз
распнут
и скажут потом:
распад.
И мы
завоем от ран.
Потом
взалкаем даров...
У каждого свой
храм.
У каждого свой
гроб.
Юродствуй,
воруй,
молись!
Будь одинок,
как перст!
...Словно быкам -
хлыст,
вечен богам -
крест.

Ветер гонит листву. Старых лампочек тусклый накал
в этих грустных краях, чей эпиграф - победа зеркал,
при содействии луж порождает эффект изобилья.
Даже воры крадут апельсин, амальгаму скребя.
Впрочем, чувство, с которым глядишь на себя,-
это чувство забыл я.

В этих грустных краях все рассчитано на зиму: сны,
стены тюрем, пальто, туалеты невест - белизны
новогодней, напитки, секундные стрелки.
Воробьиные кофты и грязь по числу щелочей;
пуританские нравы. Белье. И в руках скрипачей -
деревянные грелки.

Этот край недвижим. Представляя объем валовой
чугуна и свинца, обалделой тряхнешь головой,
вспомнишь прежнюю власть на штыках и казачьих нагайках.
Но садятся орлы, как магнит, на железную смесь.
Даже стулья плетеные держатся здесь
на болтах и на гайках.

Только рыбы в морях знают цену свободе; но их
немота вынуждает нас как бы к созданью своих
этикеток и касс. И пространство торчит прейскурантом.
Время создано смертью. Нуждаясь в телах и вещах,
свойства тех и других оно ищет в сырых овощах.
Кочет внемлет курантам.

Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут -
тут конец перспективы.

То ли карту Европы украли агенты властей,
то ль пятерка шестых остающихся в мире частей
чересчур далека. То ли некая добрая фея
надо мной ворожит, но отсюда бежать не могу.
Сам себе наливаю кагор - не кричать же слугу -
да чешу котофея...

То ли пулю в висок, словно в место ошибки перстом,
то ли дернуть отсюдова по морю новым Христом.
Да и как не смешать с пьяных глаз, обалдев от мороза,
паровоз с кораблем - все равно не сгоришь от стыда:
как и челн на воде, не оставит на рельсах следа
колесо паровоза.

Что же пишут в газетах в разделе "Из зала суда"?
Приговор приведен в исполненье. Взглянувши сюда,
обыватель узрит сквозь очки в оловянной оправе,
как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены;
но не спит. Ибо брезговать кумполом сны
продырявленным вправе.

Зоркость этой эпохи корнями вплетается в те
времена, неспособные в общей своей слепоте
отличать выпадавших из люлек от выпавших люлек.
Белоглазая чудь дальше смерти не хочет взглянуть.
Жалко, блюдец полно, только не с кем стола вертануть,
чтоб спросить с тебя, Рюрик.

Зоркость этих времен - это зоркость к вещам тупика.
Не по древу умом растекаться пристало пока,
но плевком по стене. И не князя будить - динозавра.
Для последней строки, эх, не вырвать у птицы пера.
Неповинной главе всех и дел-то, что ждать топора
да зеленого лавра.
и. Бродский

And I loved her very dearly most truly and sincerely
There is no one in this wild world I loved more than she
Every bush end every bower every wild Irish flower
Reminds me on my Mary on the banks of the Lee

Don't stay here too late long on the moorlands my Mary
Don't stay here loo late long on the moorlands for me
But it's little was my notion when we parted by the ocean
But we were forever parted from the banks of the Lee

I will pore my love some roses some wild Irish roses
I will pore my love some roses the fairest as I see
And I lay among the graveside of my own dear darling Mary
On that cold and silent grave where she sleeps beneath the tree

OVER THE RAINBOW
Through the rainbow
Then tonight she will say she loves somebody else
Over rainbow
Did you hear distant thunder she's up with the rain
See the rising sun
Say she loves somebody else
Say she loves somebody
Say she loves somebody else
I wish it was rain
Tears will flow is that rain
Losing myself in the sky
Just take this way

FAREWELL NANCY
Farewell my lovely Nancy
For I must now leave you
Unto the south sea side I'm bound for to go
But let my long abcence play no trouble to you
For I will return in the spring as you know

Like some pretty little sea boy
I will dress and go with you
In a deepest stormages I shall stand your friend
In a cold stormy weather when the wind a there blowing
My love, I'll be willing to turn you then

Your pretty little hands can I tangle or tackle
Your pretty little feet to are stop must can't go
In a cold stormy weather ones Love could endure
There fare Lovely Nancy to the sea do not go...

©Tellen Gwad

Вереницы огней проплывают
Сквозь сплошную дождя пелену,
Блеском желтым мне память пытают,
Угрожают отправить ко дну.

Закрывая глаза, вспоминаю,
Как шутом я служил при дворе,
Свой колпак и улыбку снимаю,
Просыпаясь в поту на заре.

То подковы о камень - не так ли?
Скачет гордый и ветреный принц?!...
Колокольцами падают капли
На холодный железный карниз...
А.Г.

Стынет восход на немытом стекле,
Алым на гранях пустого стакана
Ветер несет свою весть по земле:
"Гений уйдет, как всегда, слишком рано."

Щурится слепо на хмурый рассвет
Бледный творец зачарованных сказок,
Не ест и не спит, хоть сил уже нет
На поиски новых счастливых развязок.

Сказочник губит листок за листком,
Запутавшись в сети загадочных знаков,
А ветер за окнами всё о своём:
"Для смертных исход всегда одинаков"

Движется в небо последний паром,
Тоска воцарилась на тихом причале,
Колокол плачет еще не о нем,
Хоть громче обычного чайки кричали.

Близится сказки счастливый финал,
Полдень уже обращается в вечер.
Сказочник болен и очень устал,
Смертен как люди, как люди не вечен.

(с)

Николай Доризо

Пусть он думал и любил иначе,
и в столетьях мы не повстречались.
Если я от этих строчек плачу,
значит, мне они предназначались

В.Тушнова

Выпрями спину, дитя мое. Ну!
Простолюдины
Гнутся. Потуже корсет затяну...
Выпрями спину!
Если упала, расшиблась, - не плачь.
Боль - только вспышка.
Каждой принцессе положен палач.
Спину, малышка!
В черную кухню ли, в келью, в петлю,
В обморок, в клетку...
Спину, дитя мое, - я так велю.
Выпрямись, детка!
Спину!.. Народ, как всегда, ликовал, -
Вон что творится...
На эшафот, или в грязный подвал, -
Спину, царица!
Если детей твоих, всех пятерых,
Девочек, сына...
Пусть тебе будет не стыдно за них.
Выпрями спину!
Значит, вот так - ни за что, ни про что -
Мальчика, дочек...
Господи, только б не вскрикнул никто!..
Спину, сыночек!..

Ольга Родионова

Е.Рыжко